Александр Филимонов: Романцевский «Спартак» сильнее «Зенита» Спаллетти (Видео)

К комментариям

Экс-голкипер московского «Спартака» и сборной России Александр Филимонов – о том, что он во что бы то ни стало не собирается заканчивать с футболом и хочет еще поиграть, а также о том, с чем можно сравнить чемпионские эмоции. Все шесть раз.

Александр Филимонов

МК: Александр, вы уж простите, что я так жестко начну, но надо. Последние клубы в вашей карьере были далеко не из первой десятки, но вы упорно не хотите заканчивать с футболом. В это межсезонье, например, вы были на сборах с командой «Волгарь-Газпром». Скажите, зачем оно вам надо? 

– Хочется играть, и все тут. Футбол – мое любимое дело. Сколько себя помню, всегда хотел в него играть. У меня есть желание и есть здоровье для занятия любимым делом, так почему мне стоит его бросать? Есть функциональная готовность. Если бы чего-то мне не хватало, то, наверное, я бы уже закончил карьеру и занялся бы чем-нибудь другим. А так...

МК: А что вы чувствуете, когда, к примеру, Дмитрий Хохлов, который вас младше, уже заканчивает карьеру?

– Можно не только Дмитрия тут привести в пример, можно привести в пример массу других футболистов, которые закончили раньше меня. Но у каждого свой путь.

КК: Александр, насколько верно то, что полевые игроки испытывают большие нагрузки, а потому и заканчивают карьеру раньше? Получается, вратари все-таки могут чуть подольше поиграть. Может, это тот случай?

– В нашей стране, наверное, все-таки скорее нет такого правило. В нашей стране что полевой игрок, что вратарь заканчивает примерно в одном возрасте. А вот в Англии, в Италии, в Германии вратари традиционно играют дольше.

КК: А у нас-то почему не так?

– Не знаю. У нас, наверное, менталитет другой и отношение к возрастным футболистам другое. Клубы хотят иметь молодых футболистов, на которых можно заработать. На мне, допустим, тяжело что-то заработать. Кроме очков (смеется).

МК: Мне кажется, нагрузка на вратаря, в отличие от полевого игрока, больше даже психологического плана, чем физического.

– Естественно, у вратаря всегда больше нервных затрат. Психологически, конечно, это тяжелее, чем просто играть в поле.

МК: Александр, только вы чего не подумайте! Мы вас ни в коем случае не призываем заканчивать карьеру! Наоборот, приятно, что вы все играете и играете.

 - Я даже догадываюсь о том, какой будет ваш следующий вопрос. Да, я об этом думаю.

МК: Наш следующий вопрос, не собираетесь ли вы поступать в ВШТ. Вы угадали?

– Практически, я думал, вы спросите собираюст ли я тренировать или нет. Поступление в ВШТ – уже следующий шаг.

KК: Но вы для себя уже решили, что будете тренировать? Может, бизнесом займетесь? 

– Нет, бизнесом, наверное, не буду заниматься, все-таки выберу тренерскую деятельность. Но загадывать не хочу.

МК: Вы реально об этом еще не думаете, да?

– Думаю. Уже несколько лет собираю разную информацию. Все тренировки, которые проходят на сборах, записываются и откладываются в моей памяти. Не только в моей, кстати, еще в компьютерной. Вся эта информация хранится, чтобы в дальнейшем ее использовать.

КК: Я так понимаю, что вы все равно склоняетесь к тому, чтобы быть тренером вратарей. То есть путь Станислава Черчесова вам не по душе?

 - Загадывать нельзя, но мое желание и мое видение себя в дальнейшем в футболе – это, конечно, тренер вратарей. Работать шире – слишком тяжело, я себя главным тренером пока не представляю. Может быть, набравшись опыта и знаний, я пойму, что смогу быть главным тренером, ну или вторым тренером, но на данном этапе – все-таки нет.

МК: Да, но позиция тренера вратарей в команде ни в какое сравнение не идет с позицией главного тренера. Вы, как Александр Филимонов, как человек, который в 90-х был кумиром стольких ребят, неужели можете с этим смириться?

– Вратарь все равно никогда не сравнится по популярности с полевым игроком.

КК: Мы с вами тут не согласимся. Шмейхель. Касильяс.

– Хроошо, Касильяс. Но в Испании все-таки более популярны Хави, Иньеста, Фабрегас. Согласны?

МК и КК: Нет!

 - Да что же такое?! (Смеется.) Просто если сравнивать Тихонова или Титова с Филимоновым, то сравнение будет явно не в пользу Филимонова.

КК и МК: Мы не согласны опять.

– В общем, я не стремлюсь быть узнаваемым и популярным, мне не нужно быть даже популярнее, чем сейчас. Мне нравится работать с вратарями, а я хочу заниматься тем, что мне нравится. Если бы я хотел заниматься тем, что приносит больше денег, допустим, или большую популярность, наверное, я бы занялся чем-нибудь другим.

КК: Неужели на всем протяжении вашей звездной карьеры вы не испытывали удовольствия от своей популярности?

 - Нет. Я просто не стремился к этому. Популярность – всего лишь  составляющая часть того, что я, допустим, был чемпионом страны.

КК: Шестикратным чемпионом страны. 

– Или лучшим вратарем страны. Сейчас меня ни в коем случае не угнетает отсутствие популярности.

МК: Вас на улицах продолжают узнавать?

– Да. Спартаковские болельщики.

МК: Что говорят-то?

 - Благодарят за годы, проведенные в «Спартаке», за чемпионства, за игру. Кто-то просто автограф просит, кто-то просит сфотографироваться.

КК: Вы же наверняка на машине передвигаетесь, когда вам удается с простым народом пересечься?

– В магазинах, например. Я и на метро езжу часто. Это очень удобно. Выезжая из дома, я смотрю, есть ли пробки, если есть, еду на метро, если нет – на машине.

Александр Филимонов

МК: Александр, вы сейчас ищете себе команду. Как эти поиски продвигаются?

– Пока никак не продвигаются. Был вариант с «Волгарь-Газпромом», но не срослось. Все в курсе моей ситуации, я могу и сам позвонить тем людям, с которыми играл. И жду, что возникнет какой-то новый вариант.

КК: Но это будет какой дивизион? 

– Скорее всего, первый. Российский. Ехать за границу не хочется.

КК: Вот я вас сегодня увидела, и у меня сразу сложился в голове такой образ рокера, байкера. Все эти 90-е, кожаная куртка, косуха. Я не права?

– Скорее нет. Хотя Metallica – одна из моих любимых групп. Еще Deep Purple. А из наших я очень люблю Владимира Кузьмина. Это в общем-то рок все.

МК: Вы ходите  на концерты? Metallica к нам периодически приезжает.

– Нет, не хожу. Не люблю, когда много народу собирается в одном месте.

КК: Зря. Последний концерт Metallica был неплохой.

– Я понимаю, что неплохой, но мне хочется слушать музыку в одиночестве. В наушниках, например, не очень громко. Только если в машине я еду один, тогда могу включить музыку на полную катушку.

КК: Наверняка есть история, как кто-то из ваших друзей подсадил вас в свое время на Metallica.

– Меня никто не подсаживал. Клип был в начале 90-х, Nothing else matters. Я его увидел, потом купил диск и понял, что мне нравится эта музыка. Так я начал слушать Metallica, Guns N′ Roses, Aerosmith. (Респект, Саша! - прим. EversoR)

МК: Кого-нибудь из спартаковцев вы не подсадили на эту музыку?

– Нет, никого. Но мы с Валерой Кечиновым очень любим Кузьмина. У нас с ним музыка на телефоне почти вся одинаковая. С Кечиновым мы очень много общаемся до сих пор.

МК: В одном из недавних интервью вы сказали, что «Спартаку» очень сильно не хватает Олега Ивановича Романцева. Даже несмотря на то, что он сейчас является тренером-консультантом, это все равно не то.

– Помню, откуда это. Там была такой вопрос: «В чем секрет «Спартака» 90-х и чего ему не хватает сейчас?». Отвечая на тот вопрос, я сказал, что секрет «Спартака» был в том, что  Романцев работал в «Спартаке», а сейчас его не хватает. Он очень сильный психолог, очень сильный педагог и всеми этими своими способностями, психологическими и педагогическими, он приводил нас в то состояние, которое называется духом победителя. Этот дух сидел в нас постоянно. Романцев требовал от нас максимума в каждом упражнении, на каждой тренировке. Каждое упражнение в тренировочном процессе мы делали с максимальной отдачей, обдуманно, осмысленно. С тренировок потом все это переносилось на футбольное поле уже в игре.

МК: Хочется понять вот что: тот «Спартак» действительно был так силен? Если его поместить в реалии сегодняшнего дня, он стал бы чемпионом? Он мог бы соперничать, например, с сегодняшним «Зенитом» на равных? 

– Думаю, да. Даже не на равных. Романцевский «Спартак» сильнее «Зенита» Спаллетти. Он бы его обыграл.

 МК: Вы дружите с Валерием Карпиным?

– Мы хорошие знакомые. Если мы видимся, то здороваемся, общаемся. Но дружбой я бы это не назвал. 

КК: Как вы попали на карандаш селекционерам «Спартака»? Как из «Текстильщика» вы перешли в московский «Спартаке»?

МК: Это же прекрасная история, Катя! Спасибо, что завела об этом разговор! Это же судьба, мне кажется.

– Да, это была та еще эпопея. Все началось в ноябре 95-го года. Сперва был разговор с Олегом Ивановичем Романцевым в подтрибунном помещении «Лужников». Потом были приглашения из московского «Динамо» и из «Алании». На тот момент, это был конец 95-го года, я уже договорился о своем переходе с руководством «Динамо». Это была устная договренность. Потом я уехал в Камышин. Толстых мне тогда сказал, что перезвонит и скажет, когда мне приезжать в Москву подписывать Ну, я ждал и ждал, декабрь уже прошел, новый год наступил, звонков все не было. Я понял, что с московским «Динамо» ничего у меня не сложится. Договорился с Сергеем Павловым поехать на сборы в Новогорск с «Текстильщиком». Надо было тренироваться, готовиться к началу сезона. Приехал в Москву, в цсковском манеже встретился случайно с руководителями московского «Торпедо», договорился с ними. Павлов был очень не доволен тем, что я веду переговоры за его спиной, хотя на тот момент у меня не было контракта с «Текстильщиком» и я был свободным агентом. Но мне все равно пришлось уехать со сбора «Текстильщика» в Йошкар-Олу и ждать уже, когда я поеду с «Торпедо» на сборы. Все сложилось, я поехал с «Торпедо» на одни сборы, потом на другие. Затем «Торпедо» развалилось. Начало 96-го года, образовывались две команды. Я понимал, что остаюсь у разбитого корыта. Пришел в ПФЛ на Солянку по своим делам. И как раз в тот день заявлялся  на чемпионат России московский «Спартак». Вся команда находилась во Франции, у них была игра с «Нантом». Заявку оформляли начальник команды Жиляев и администратор Покровский. Они меня увидели, говорят: «Мы тебя ищем». Я не понял, как это они меня ищут. Я сам нашелся (смеется). С этого все и началось. Потом уже об условиях контракта я разговаривал с Есауленко, обсудил с ним все и подписал. Наверное, за неделю до старта чемпионата.

МК: Про «Спартак» стало все более или менее понятно, но вы скажите, как «Текстильщик» – команда из города Камышин -  в середине 90-ых мог дойти до 1/16 Кубка УЕФА?

– Та команда была очень хорошей, она заслужено добилась права участвовать в еврокубках. Мне тогда было 20 лет, и я играл в Кубке УЕФА. Камышин – скромный город, и УЕФА не разрешала нам проводить домашние матчи на своем поле. Приходилось играть в Москве. Играли на стадионе «Динамо». Причем во всех зарубежных программках нас объявляли как команду из района Текстильщики города Москвы.

КК: Тогда, в кубке УЕФА, вас и заметил Романцев?

– Мы же встречались не только в кубке УЕФА, мы встречались и в чемпионате России. Вдобавок я играл в молодежной сборной страны, которую тренировал на тот момент Михаил Данилович Гершкович. Павлов был вторым тренером в сборной. Конечно, это судьба, потому что на тот период я мог оказаться в трех разных командах, но оказался в итоге в «Спартаке».

КК: В какое небытие исчезают такие команды, как «Текcтильщик»?

МК: «Торпедо»,  «Сатурн», ФК «Москва».

КК: Что происходит с российским футболом?

– Что происходит? Это естественное течение футбольной жизни, наверное. Если есть команды, за которыми есть история, то они, наверное, более живучи.

КК: А «Торпедо»?

– «Торпедо» в каком-то виде сейчас все равно есть. Его все равно пытаются реанимировать. Раньше была вообще уникальная ситуация. Не знаю, многие ли обращали на это внимание, но, когда играло «Торпедо» с «Москвой», то вывеска матча звучала так: «Торпедо-Москва» (Москва) – «Москва» (Москва). Если говорить о «Текстильщике», то инициатор всего этого, отец команды – это Сергей Павлов. Он вложил в «Текстильщик» душу, вывел с заводского уровня на уровень Кубка УЕФА. Если говорить о «Москве», то тут, в принципе, такая же ситуация. Из ниоткуда команда появилась, и в никуда она ушла.

Уже не первый год идет этот процесс, причем не где-то во второй или первой лиге, а в Премьер-лиге. Одна команда закончила существование, потом еще одна. Думаю, в следующем сезоне тоже можно ожидать что-нибудь подобное. А, может, и по ходу этого сезона.

КК: И это притом, что мы добились права проведения чемпионата мира.

– Насколько я понимаю, одно другому не мешает. Эти явления, видимо, живут в разных мирах. Если у клуба заканчиваются деньги, нужно понижать свой статус. Но надо все делать грамотно. С тем же «Сатурном» можно было сделать все как-то по-другому, плавно понизиться в классе, сократить зарплатную ведомость. Одного игрока продать, второго, третьего, четвертого. Если был пошел такой процесс, все было бы не так болезненно. У того же «Ротора» процесс был постепенный. Когда были деньги, команда играла и боролась за чемпионство. Но потом «Ротор» постепенно уменьшал платежную ведомость и постепенно понижал свое место в российском футболе. Пойдя по такому пути, «Ротор» не совсем развалился, а занял свою нишу в российском футболе. Наверное, это его истинный уровень.

МК: Моя любимая история, связанная с Александром Филимоновым, уходит корнями в далекое начало 90-х, когда Александр играл, по-моему, за команду «Дружба».

– Какую историю вы имеете в виду?

МК: Когда вы забили из своих ворот в чужие.

– Да. Это вообще был еще чемпионат СССР, 91-й год. Мы играли с командой «Торпедо» (Арзамас), принимали их у себя в Йошкар-Оле. Сначала проигрывали 1:0, потом сравняли счет. Не помню, сколько оставалось до конца. Но минут 10-15, наверное. Тогда еще можно было мяч отдавать в руки вратарям, то есть защитники отдавали мяч мне. Грубо говоря, весь второй тайм наша команда атаковала, и в очередной неудавшейся атаке соперника мяч оказался у меня в руках. Я ударил вперед, и вратарь, видимо, не рассчитал чего-то там и побежал навстречу мячу. И бежал наш нападающий. Вратарь, уже понимая, что он не успевает к этому мячу, начал пятиться назад. В этот момент мяч ударился где-то в районе штрафной. И когда вратарь пятился, он поскользнулся, упал, а мяч перескочил через него и запрыгнул в ворота.

КК: Это один из самых классных моментов в вашей биографии, да? 

– Честно говоря, можно много всего вспомнить. Все чемпионства. Этот гол нельзя сравнить с теми ощущениями, которые я испытывал, когда мы стали чемпионами. Ты к этому так долго идешь и потому чувствуешь себя очень счастливым человеком. А гол – это немножко другое. Ощущения нападающего, наверное. Вратарь же испытывает радость от пойманного или отбитого мяча – это немножко другое. Когда после моего удара мяч влетел в ворота, я впервые понял, что чувствует нападающий.

МК: Нападающий же забивает голы все-таки чаще, чем раз в жизни. На самом деле, ваши ощущения сравнимы скорее с тем, если бы какой-нибудь нападающий встал в ворота после удаления вратаря и совершил фантастический сэйв.

КК: Как Тихонов.

– Надо будет спросить у Андрея, что он чувствовал тогда, когда в ворота встал.

МК: Мы спрашивали, сказал «просто супер».

– Да? Значит, наверное, я похожие ощущения испытал.

КК: Кстати, с каждым новым чемпионством эмоций не меньше?

– Нет. 

КК: С чем вообще можно сравнить чемпионские эмоции?

– Даже не знаю. Я отличаю футбольную жизнь от жизни повседневной, бытовой. Это совершенно разные вещи. Если есть какие-то негативные эмоции, связанные с футболом, я их не переношу домой. Если есть какие-то негативные эмоции дома, я их, наоборот, стараюсь не переносить на футбольное поле. Нужно готовиться к тренировке и к игре и определенным образом на них настраиваться.

МК: Простите за нескромный вопрос, но вы начали отделять личную жизнь от профессиональной именно после 99-го года?

 - Нет.

МК: У вас же накануне матча с Украиной была сложная ситуация в семье, вы переживали развод и именно поэтому не смогли сконцентрироваться должным образом на матче и пропустили тот гол от Шевченко?

– Ни в коем случае. Повторюсь,  я эти моменты стараюсь отделять. Никоим образом моя семейная ситуация не повлияла на ту игру. Если бы я чувствовал, что эта ситуация может повлиять, я бы или с Романцевым поговорил на эту тему или внес бы какие-то коррективы в свою подготовку.

 

КК: Александр, ваша звездная часть карьеры пришлась на не особо благополучные в финансовом плане годы. Сейчас вы видите смысл в том, что наши молодые звездочки получают такие баснословные гонорары?

МК: И даже не звездочки.

КК: Не обидно?

– Нет, не обидно. Всех денег не заработаешь. Что было, то было. На тот момент, насколько я знаю, у нас по российским меркам были очень хорошие зарплаты. Чуть ли не самые высокие зарплаты в стране. Потом, уже ближе к концу 90-х, и у других команд стали появляться какие-то возможности.

КК: Получается, что в те годы «Спартак» был как нынешний «Зенит», самый материально обеспеченный клуб?

– В плане зарплат, да, наверное, «Спартак» был самый обеспеченный клуб. Но сейчас все равно совершенно другой уровень зарплат у футболистов. Но, раз платят ребятам, значит люди, которые платят, имеют эту возможность. Дай Бог ребятам зарабатывать хорошие деньги.

КК: Вы вообще не завистливый человек? 

– Нет. А чего мне завидовать?

МК: Кать, ты больше за Александра переживаешь, чем он сам!

 - Да-да! (смеется). Мне есть, чем гордиться. Деньги можно заработать и не в футболе, а будучи менеджером в какой-то крупной фирме. В футбол-то люди играют, чтобы выигрывать. Мне, слава Богу, удалось шесть раз стать чемпионом страны. 

МК: Тем более, мне кажется, таких фигур в современном футболе, каким был в 90-х Александр Филимонов, почти что и нет.

– Нет, я не согласен. Те ребята, которые третье место заняли на чемпионате Европы и которые выигрывали Кубок УЕФА и сейчас играют в Европе, – я думаю, они по звездности и популярности не уступают нам.

КК: Один мой коллега рассказывал, что он был как-то на матче, который проходил в Кишиневе. И когда к вам подошли какие-то маленькие ребята просить автографы, вы сказали: «В Кишиневе я автографов больше не даю». Было такое? 

– Нет. Я последний раз был в Кишиневе в 2000-м году, со сборной мы там играли. Я всегда даю автографы, в любом городе, когда ко мне уважительно подходят. Даже когда дети маленькие, которые немножко назойливо себя ведут, я все равно расписываюсь. Иногда один, допустим, тянет программку или фотографию, сверху тянут еще, еще и еще. И так ребят 15 стоят, все тянут руки, друг друга отталкивают. Мне приходится повышать голос и говорить ребятам, что, если они будут толкаться, я никому автографы не дам. Естественно, после этого все успокаиваются, и я спокойненько расписываюсь. Все довольны, никто никого не покалечил в этой давке. Но на молодежь приходится иногда повышать голос.

МК: То есть у вас берут автографы люди, которые, может, и не застали футбол 90-х годов?

– Конечно.

МК: Получается, что шлейф великого вратаря до сих пор за вами тянется.

– Даже не знаю. На «Кубке легенд» была такая история. Мы разминались в подтрибунном помещении, и мимо проходили ребята маленькие, лет по 10 им было, наверное. И рядом шли иностранцы. Мальчики от нехватки воспитания начали шутить, говорить hello и сразу good bye. Я стоял в коридоре, разминался, и мне тоже один мальчик скаазл: «hello-good bye». Я ему говорю: «Молодой человек!» Он сразу так опешил, когда понял, что я не иностранец, и ретировался. Потом он подавал мячи у меня за воротами. Я ему опять говорю: «Молодой человек, вы почему хулиганите?» А он мне: «Это не я». Я: «Ну, как не ты, я тебя запомнил». И после игры он не постеснялся и подошел ко мне за автографом.

КК: Безобразие!

МК: И вы дали ему автограф?

– Естественно. То есть такие случаи бывают, когда мальчик не знает меня, но за автографом все равно подходит. Если все берут, значит, надо тоже взять. Такая логика.

Катерина Кирильчева, Мария Командная

www.sports.ru

Добавить комментарий

Оставить комментарий

Комментарии 1

#1 EversoR | 15 марта 2011 18:23
Удачи, Саша!