Александр Кожевников. Навстречу юбилею

К комментариям

Александр Кожевников. Навстречу юбилею

В преддверии 60-летнего юбилея легендарного форварда «Спартака» и сборной СССР Александра Кожевникова начинаем публикацию отрывков из его книги «По тонкому льду».

Родился я в Пензе, жил на рабочей окраине со странным названием «Шанхай», вокруг – болота. Вместо привычного дома – вагончик. Родители говорили, что этих вагончиков после войны пруд пруди. Наш народ горазд на выдумки, приспособил их, за неимением элитных квартир, под жилье. И не только мы так жили. Внутри вагончик перегородили каменной стеной, еще семью вселили… Печка, как водится, посередине стояла, на улице при входе в дом крыльцо соорудили. В общем, все условия для комфортного проживания, понятно, с некоторой иронией и даже теплотой говорю. Все-таки тот наш семейный очаг незабываем.

Лет в семь очень худеньким, маленьким был. А надо бежать рано утром, часам к шести, на футбольную тренировку. Рощу посадили, зелени стало много. Вроде красиво, и в то же время жутковато – деревья возвышались словно исполины. Опасался, что вдруг меня кто-то обидит, дорожка в спортивную секцию пустынной казалась, иногда вообще ни души.

Родители, помню, всю жизнь «пахали», мама так вообще в двух местах ухитрялась работать. Я был отчасти предоставлен самому себе, но времени даром не терял. В школе оставался уроки делать, затем снова на тренировку спешил.

До 15 лет совмещал занятия футболом и хоккеем. Но первой любовью стал футбол. Мяч гонял с пацанами на пару-тройку лет старше себя. Спортплощадка при местном заводе была, там же организовали детско-юношескую школу. Вот туда, через рощицу, я и бегал с ребятами играть.

Раньше почти не было пионерлагерей, во всяком случае, я туда не ездил. И все летние каникулы посвящал любимому футболу. Как раз в июне-июле баталии шли вовсю, матчи городского чемпионата проводились. И как-то в одной встрече забиваю штук пять, а за игрой не только болельщики наблюдали, но и специалисты, тренеры. Видимо, моя результативность, нацеленность на ворота впечатлили, и тут я познакомился с замечательным наставником Василием Ивановичем Ядренцевым. Забегая вперед, скажу: именно ему я очень благодарен, прежде всего за профессиональные уроки, трепетное, едва ли не отцовское отношение к себе. Василий Иванович при знакомстве предложил заняться хоккеем. Я ответил в том духе, что можно, дескать, попробовать. Но у меня и формы не было подходящей, и каточек рядом так себе. «Коробка» имелась, но тоже не блеск. Нормальный лед на ней не заливали. Да и клюшки примитивные, деревянные. Часто даже в хоккей с мячом играли, поляну-то редко убирали, снега полно. Потому я гонял больше в футбол, зимой – тот самый хоккей с мячом.

И лишь под чутким руководством Ядренцева всерьез занялся хоккеем с шайбой. Тем паче что профессионально клюшку в руки взял в одиннадцать лет, по нынешним меркам достаточно поздно. И вот за лето, как нередко случается с юношами, вымахал сантиметров на пятнадцать. Стало у меня метр восемьдесят «с копейками» в 15 лет… В кого это только? Родители невысокие, дядя, правда, отличался ростом. Еще прадед был немаленьким, как рассказали родители.

В общем, выдали мне коньки, и пошли тренировки на полном серьезе. За сохранность коньков, помню, очень переживал. На таких тогда мастера играли. А ходить на тренировки, я уже рассказывал, далековато, потому вдвойне опасался: как бы чего не случилось. Все боялся: вдруг отберут?! Город наш полубандитским слыл, славился драками, «наездами», всякими разборками и прочими нехорошими моментами. Коньки, слава богу, не отняли – даже отчаянные хулиганы понимали, что хоккеисту ну никак без них не обойтись, – а вот у моих друзей клюшки, случалось, отбирали.

Жизнь шла своим чередом. Родители почти не вторгались в мое увлечение хоккеем. Хотя бы потому, что много работали. Но были рады: сын делом занят. На бутерброд с маслом и сахаром мне всегда хватало, хотя жили мы небогато. Распорядок, повторюсь, весьма жесткий: подъем в пять утра, к шести – на первую тренировку, затем учеба, к часу-двум спешил на вторую тренировку. В четыре-пять она завершалась, старался быстро делать уроки в группе продленного дня. Тогда, между прочим, было по четыре тренировки в день. Еще, ближе к ночи, посещал обычный каток рядом с домом, стремился повысить технику катания. Понимаете теперь, что общение с родителями сводилось к минимуму, я их почти не видел…

Мама с папой были рады видеть меня живым, здоровым, бурно растущим. А когда мне стали выдавать талоны по шестьдесят копеек на питание, все радовались от души. Через пару лет на эти талончики можно было купить еды уже на рубль двадцать. Классно!

Уроки не прогуливал. При таких насыщенных тренировках, матчах просто времени не оставалось на прогулы. Мог отпроситься с урока, опоздать, это другое дело. Претензии были в основном из-за регулярных поездок на матчи, турниры в составе команды. Конечно, приходилось пропускать занятия. Школа-то довольно престижная – имени знаменитого Белинского, там дисциплину, конечно, уважали. Но выгнали в девятом классе даже не из-за пропусков занятий. Пришел я как-то на урок… в носках красного цвета. Это бросилось в глаза моим тогдашним одноклассникам, учителям, те сообщили о «проступке» директору. Вызвали на ковер родителей и заявили, что их сын ходит… в крови нашего народа. Потому, дескать, ему не место среди учащихся престижного учебного заведения. Признаться, я был в шоке! Носки тут же заставили снять, до кучи из школы выгнали.

Кстати, ученик я прилежный, вел себя нормально и отнюдь не вызывающе, никогда и никого из одноклассников не задирал. Да, мог отсутствовать в школе неделями, но учился не хуже тех, кто посещал уроки ежедневно. Видимо, это сильно раздражало, даже злило кого-то, решили таким нелепым способом отомстить. Судя по всему, пытались держать некий уровень даже не учебы – Кожевников якобы не соответствовал, – а слишком трепетно относились к памяти самого Белинского. В стенах этой школы познакомились как раз будущие родители знаменитости. При чем здесь, однако, носки красного цвета – умом не понять. Какая-то дурь совковая читалась во всем. Ну, бог им судья.

В детстве, юности мы, возможно, многого не замечаем вокруг. Есть сносная еда, одежда – ну и ладно. Живем не материальным, а скорее увлечениями, любовью к чему-то и кому-то. Так и у меня сложилось. Бог дал любовь к спорту, отец развил во мне склонность к футбольным, хоккейным, баскетбольным занятиям. Это батя, земля ему пухом, таскал меня на спортплощадку, где с пацанами начал играть в футбол, затем в хоккей. Еще и спидвеем увлекся, до сих пор, между прочим, с удовольствием смотрю мотогонки, если время позволяет.

На редкость красиво, когда в динамике, на бешеных скоростях из-под колес снег или крошка на гаревой дорожке разлетаются в стороны. Не знаю даже, почему нынче не культивируется и не столь популярен, как раньше, этот замечательный вид спорта. Тот же мотобол раньше стадионы битком собирал. Очень хорош и русский хоккей, в СССР с ребятами часто на сборах пересекались.

Да, от отца многое исходило в плане моих спортивных пристрастий. Фактически он хоккей в Пензе поднимал, сам играл в составе заводской команды на стареньком стадионе «Темп». Папа очень не хотел переезжать в Москву, он сердцем прикипел к родному городу и ни за что не собирался его покидать. С превеликим трудом уговорили отца сменить прописку. Но автор идеи непременно перевезти моих родителей в столицу – Борис Павлович Кулагин. Однако рассказ об этих коллизиях позже.

Продолжение следует...

Книга вышла в свет в 2016 году в издательстве «ЭКСМО».

  • 0
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.