YouTubeВ КонтактеTwitterFacebookGoogle +

Spartakworld.ru - Новости «Спартак» Москва. Сайт болельщиков

Показать меню

Михаил Ефремов: На детях гениев природа отдыхает, а дети гениев отдыхают на природе!

Фанаты «Спартак» Москва

Комментировать
Михаил Ефремов

Сниматься он порой умудряется в 10 фильмах в год, причем в каждом предпочитает не гастарбайтером быть, желающим лишь мелькнуть в кадре и заработать денег, а одним из наиболее ярких и заметных персонажей. «Кино — моя территория, и я всегда стараюсь ее пометить, — полушутя, полусерьезно объясняет Ефремов, — чтобы подольше не забывали».

Начало: Михаил Ефремов: В юности выбор у меня был невелик: либо тюрьма, либо армия

«ВЫ ГОВОРИТЕ, ПЛОДОВИТОСТЬ — БОЛЕЕ 100 КАРТИН? ШЕСТЕРО ДЕТЕЙ — ВОТ ЭТО ПЛОДОВИТОСТЬ!»

— Вы уже говорили, что вышли на сцену школьником, а первую роль в кино сыграли в 13 лет, тоже, получается, пацаном. Дебют в кино был немножко по блату?

— Вы знаете, конечно, по блату, потому что в картине «Дни хирурга Мишкина» играл сына хирурга Мишкина, которого играл мой отец, а на пробы в «Когда я стану великаном» пришел не только я — на главную роль мы вдвоем с одним парнем пробовались. Я еще и ногу сломал — есть даже кадры, где прихрамываю, потому что мне только гипс сняли. Полфильма эту ногу разрабатывал, но съемки в «Когда я стану великаном» для меня судьбоносный момент, потому что тогда, в Севастополе и Ялте, я научился делать все, что должен делать взрослый мужчина.

— В 13 лет?

- (Смеется). Ну да, а во-вторых, помимо всего этого, что могло дико увлечь (и пьянство, и курение, и шабаши), с прекрасными людьми встретился — Инной Туманян, Александром Кузнецовым, Валерием Аркадьевичем Гинзбургом — младшим братом Александра Галича, оператором-постановщиком, который снимал «Комиссара»...

— Компания не совсем советская, а фильм «Когда я стану великаном» неплохой, кстати, вышел...

— И тоже не совсем советский. Некоторые вещи из него, правда, резанули — где я, например, как в карате, всех расшвыриваю, потому что карате как раз запретили. У нас с Андрюхой Васильевым, с которым до сих пор дружим и который играл главную отрицательную роль, Ласточкина, состоялась дуэль: в ящике самодельном была бертолетова соль, бикфордов шнур — в общем, кто первый взорвется, и это тоже убрали, потому что во всех школах...

— ...начали бы друг друга взрывать...

— Да, а за этим тогда следили.

— Чему мог бы, на мой взгляд, Олег Николаевич позавидовать, так это вашей необычайной плодовитости: более 100 картин...

— Ну, я думал, вы о другом... Вообще-то, Ефрем на древнееврейском языке — «плодовитый», но вы говорите, плодовитость — более 100 картин? Шестеро детей — вот это плодовитость! (Смеется).

— Плодовиты во всем!

— А почему более 100 картин? — потому что не только не чураюсь: мне даже нравится играть эпизоды.

— Они у вас классные получаются...

— Ну, это смотря какие.

— Я совершенно искренне вам признаюсь: в кино вами любуюсь...

— ...спасибо!..

— ...и говорю это от души, потому что актер вы потрясающий. Как думаете, если бы Олег Николаевич на экране сейчас вас увидел, что бы сказал?

— «Многовато тебя!» — он воскликнул бы (смеется), хотя на самом-то деле не знаю, что от него бы услышал. Конечно, хотелось бы, чтобы что-то сказал, но помимо Олега Николаевича и других родственников, о которых вы упомянули, я не должен забывать о своих педагогах — Андрее Алексеевиче Попове и Владимире Николаевиче Богомолове, Кире Николаевне Головко и Олеге Георгиевиче Герасимове. О каждом из этих людей могу историю вспомнить: чему учили, какими словами. В моем возрасте, когда дело идет к полтиннику, понимаешь, какие же хорошие они педагоги, каких замечательных я встретил людей, как вовремя они открыли мне то, что открыли, — в молодости-то, к сожалению, об этом не думаешь.

«НИКИТА СЕРГЕЕВИЧ МИХАЛКОВ — ОЧЕНЬ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ, ПАЦАН ТАКОЙ, САМ ПО СЕБЕ ДИКО АЗАРТНЫЙ И НЕ ЗАВОДИТЬ ЭТИМ НЕ МОЖЕТ»

— Из созданных вами экранных образов мне особенно нравится роль Алексея Жгута в фильме Александра Митты «Граница. Таежный роман»...

— Она, я замечу, отлично написана. Я долго до этого не снимался, в Художественном театре работал, и за эти шесть лет в кино появился лишь дважды — в «Королеве Марго» и картине «Мужской зигзаг».

— Выброшенные из жизни годы...

— Ну, нет — я же на сцене Художественного весь мировой репертуар переиграл.

— Накопление шло...

— Нет, я просто основной профессии соответствовал — театральный актер. Для кино ничего не копится, кино — это уж как пойдет, и оно, к сожалению, очень много времени отнимает.

— От куража успех там зависит?

— В каких-то случаях мог и на кураже выезжать — вот в «Границе. Таежный роман» кураж был. С Мариком Башаровым только тогда подружились — оба мы люди веселые, но там вообще хорошая группа была, мне Александр Наумович очень помог (тогда Олег Николаевич только ушел). Когда сценарий читал, было понятно, что Жгут станет народным любимцем, и Александр Наумович об этом говорил. Он выбирал, кто будет играть: отец Иоанн Охлобыстин, который тогда еще не был священником, или я. Мы с ним вообще на одни и те же претендуем все время роли, но Ванька в религию в ту пору ударился...

— ...а вы — в кино: кстати, в фильме «12» играли в очень приличной, даже, я бы сказал, рафинированной компании...

— О да, все артисты — великие.

— Каково было с Михалковым работать?

— Здорово! Он на площадке — все, и что бы ты ни захотел: чаю там или еще чего, — сделает.

— Правда?

— Мало того, и по роли все объяснит, и кадр выстроит. Никита Сергеевич — удивительный режиссер, я таких не встречал: это любой актер, который работал с ним, вам подтвердит, а кто не подтвердит, тот врет. Михалков — очень эмоциональный, пацан такой, сам по себе дико азартный и не заводить этим не может.

— В фильме «Охота на Вервольфа» вы сыграли Гитлера...

— Да, Женя Митрофанов, старинный приятель мой и очень хороший режиссер, предложил, и мне стало интересно. Это не так много времени заняло, как кажется, — два дня всего...

— ...но размышлять над таким образом надо было все равно...

— В первый день, где много текста, смотрел кадры с Гитлером и снимался — на ВДНХ в Киеве. «А вот во второй, — Женька говорит, — можно поспокойнее, потому что текста у тебя нет, будешь только на поезде проезжать». Приехали мы на Киев-Товарный, меня одели, загримировали: усы, челка, железный крест — все честь по чести — и говорят: «Сейчас будем свет ставить...». Ну, я так понял, это часа на два, и Андрею Гоголеву позвонил — моему приятелю, главному редактору журнала «Коммерсант-Украина». «Гоголев, как же так? Я тут на Киев-Товарный, а ты где-то в редакции? Немедленно бери Jameson — и ко мне!». Ну, он приехал, мы покурили... Нет, выпили, потом покурили...

— Ага, сначала все-таки выпили...

— ...да, и пошли курить на перрон. Я — Гитлер, а народу-то нет, только какие-то работяги в оранжевых робах что-то копают да перекладывают. Заметили и та-а-ак смотрели! — это не ужас, не удивление было, а как бы ступор. Я Гоголеву типа похвастался: «Видишь, мама звонила, говорила, что по Первому каналу идет сериал «Тяжелый песок» — вот меня и узнают», на что он ответил: «Ты что, обалдел? Тут не тебя узнали — люди просто не понимают, в каком времени оказались!».

«САМОЕ СМЕШНОЕ, ЧТО МОЖЕТ БЫТЬ, — КОГДА МУЖИК  ЖЕНСКОЕ ПЛАТЬЕ НАДЕЛ И ЧТО-ТО ИЗОБРАЗИТЬ ПЫТАЕТСЯ»

— Иногда вы, стопроцентный натурал, играете женские роли — удовольствие сам процесс доставляет?

— Конечно — это ж прикол! Самое смешное, что может быть, — когда мужик женское платье надел и что-то изобразить пытается.

— Часто от предложений сниматься отказываетесь?

— Бывает.

— А с чем это связано?

— С нехваткой времени, недостаточным финансированием или с тем, что предлагают дерьмо, из которого нельзя сделать конфетку.

— Любимый ваш фильм какой?

— Наверное, надо сказать: «Когда я стану великаном», потому что с него все началось.

— Сегодняшнее актерское поколение слабее того, которое вы застали в юности?

— Ничего подобного — они просто разные. У нас в России вообще актерская школа невероятно сильная — даже не потому, что ею занимаются (а ею занимаются!), а потому что жизнь просто такая. Не сыграешь — не проедешь, все время кого-то хотим наколоть, пытаемся жульничать, разводки какие-то придумываем... Очень актерская, театральная страна...

— ...причем политики — самые сильные актеры, по-моему...

— Конечно! — все умеют, молодцы. Англия и Россия, замечу, наиболее мощные по актерским школам страны: так считалось всегда, и так считаю и я, ну а Америка и то взяла, и другое.

— Русская школа там в основном...

— Нет, почему? Английская тоже имеет место быть, и она хорошая, ни в коем случае не хуже русской — просто иная.

— Среди актеров — ваших ровесников (может, чуть помоложе или постарше) назвать выдающихся можете?

— Конечно — четыре «М».

— Меньшиков, Машков, Маковецкий, Миронов?

— Да, а еще Хабенский, Пореченков, Гоша Куценко...

— Это по гамбургскому, так сказать, счету?

— Думаю, да: привезите нам этих американцев и покажите, что же они умеют, — то, что я видел, просто несерьезно, хотя Шон Пенн, по всей вероятности, нам понравится.

— Нет, я о Смоктуновском, Борисове, Евстигнееве, Гафте, о вашем отце...

— А, вы такой имеете в виду уровень...

— Да, давайте его примем за точку отсчета...

— Если так, то, я думаю, что Никита Сергеевич Михалков именно такой актер.

— Он тем не менее не молодой...

— А, вам молодых надо... Тогда Меньшиков, Маковецкий.

— Себя вы талантливым человеком считаете или больше?

— Я? Меньше.

— То есть скромным?

— Нет, просто не очень понимаю, что же такого делаю...

— ...что за шевеление вокруг, да?

— Страшно себя анализировать, не хочется — когда начинаешь, грустно становится.

— В «Современнике» вы поставили пьесу Платонова «Шарманка» — вам был интересен еще и этот опыт, режиссерский?

— Ну, еще до «Шарманки» поставил спектаклей пять во МХАТе и семь — в «Современнике», просто до «Шарманки» ничего не ставил семь лет — снимался в кино. До этого в «Современнике» в 2000 году поставил «Еще раз о голом короле» Леонида Филатова, к тому же у меня был Театр-студия «Современник-2» — там тоже ставил. Во МХАТе выпустил два спектакля по Ване Охлобыстину — «Злодейка, или Крик дельфина» и «Максимилиан Столпник», и два по Мольеру — «Урок женам» и «Урок мужьям», а Платонов первый раз попался мне в руки в 85-м...

— ...его только начали издавать...

— Нет, издали как раз позже. Олег Павлович Табаков послал наш спектакль «Пощечина» по «Зависти» Олеши в Берлин (спектакль этот его ученики делали, выпускники Школы-студии МХАТ), и там ко мне подошли знакомые моей мамы и передали пьесу «Шарманка», которая в СССР опубликована еще не была. Мы прочли ее, она нам понравилась... Полгода спустя эта пьеса вышла в журнале «Театр», мы даже пытались ее репетировать — помню, играли спектакль на старой Таганке, и первый акт даже продумали. Потом я хотел это предложить кому-то во МХАТе, Александру Анатольевичу Ширвиндту показывал — мы с Машей Голубкиной его уговаривали, но он сказал: «Все, что угодно, только не эту пьесу».

— Да?

— Ну, потому что она действительно сложнейшая, не очень публикой догоняемая, тем более что публика у нас такая, которая просит: «Ну-ка развлеките меня!», а Платонов — это все-таки совсем другое. В общем, я не могу не снять шляпу и не поклониться Галине Борисовне Волчек, которая...

— ...на это решилась...

— ...просто из доверия ко мне, за что ей спасибо огромное. Очень хорошо, что был этот опыт и этот Платонов — как была она гениальная пьеса, так такой и осталась.

— Совершенно необычный писатель, правда?

— Великий! Планета отдельная...

«ХОДОРКОВСКИЙ И ЛЕБЕДЕВ ВЫГЛЯДЯТ, КАК КОЗЛЫ ОТПУЩЕНИЯ. ВЕРНЕЕ, НЕ ВЫГЛЯДЯТ — ОНИ ИМИ ЯВЛЯЮТСЯ»

— Вы, знаю, на суде над Ходорковским присутствовали...

— Да.

— Зачем же туда пошли?

— Ну, если отвечать серьезно, то это процесс исторический, а если профессионально — мама посоветовала. Она до этого ходила туда и сказала: «Пойди посмотри, тебе как актеру полезно будет». Вообще-то, я ничего там не знаю — кто виноват, кто невиновен, но, кто прав, а кто нет, видно по лицам. Читал об этом процессе в «Новой газете» и очень хотел на нем поприсутствовать, потому что писали, что прокуроры ведут себя...

— ...неадекватно...

— ...ну действительно,

и я думал: «Как так? Человек надел форму и такие говорит вещи?». Пришел, чтобы на прокуроров взглянуть, но, к сожалению, в тот же день пришел Греф, а поскольку все мы клиенты его банка, и прокуроры тоже, вели они себя тихонечко (улыбается), но процесс все равно удручающее производил впечатление.

— Греф говорил интересно?

— Особо интересного там ничего не было — он отвечал на вопросы, которые ему задавали Михаил Борисович и прокуроры. На вопросы прокуроров отвечал, немного удивляясь их постановке, правда, один раз Михал Борисыч сказал: «Вы извините, пожалуйста, но так уж составлено обвинительное заключение, что я должен спросить: вы знали, что я руководитель «ЮКОСа»?» (смеется).

— Что вас больше всего поразило там или потрясло?

— Утвеждать, что что-то меня поразило или тем более потрясло, не стану, потому что был в курсе того, что там происходит. Неприятно кольнуло, что ли, то, что цвет лица у подсудимых белый — это значит, они сидят без воздуха, и раздражала недоделанная театральность всего этого действа — такие небольшие везде лажи. Какая-то вредность во всем чувствуется: вот вредят!

— Вредители!

— Ну, не вредители, но все же...

— Почему вы назвали этот процесс историческим — в чем его историчность?

— В том, что Ходорковский — первый супербогатый человек, которого судят. Мы же знаем, что «все большие состояния...

— ...по Ильфу и Петрову...

— ...нажиты нечестным трудом», но, к сожалению, Михал Борисыч и Платон Лебедев выглядят, как козлы отпущения. Вернее, не выглядят — они ими являются, а почему не все, почему хотя бы не 20 процентов, и почему именно «ЮКОС» (я ж не слепой, не в безвоздушном живу пространстве!), если именно эта компания первая сделала себя прозрачной? Ну, если сделал себя прозрачным, ты и сел, потому что другие не успели еще натырить и прозрачными себя не делают: логика-то простая — каменная, железная.

— Легко вам, такому умному, на свете живется?

— Очень, потому что на самом деле не умный, а в умного просто играю — где-то этот текст услышал и повторяю вам.

— После того как на этом суде побывали, стали любить больше родную страну?

— А я не сравнивал бы любовь к родной стране с отношением к государственным институтам: Родина — это одно, а государственные институты — совершенно другое.

— Меня (да и не только меня) впечатляет ваше проникновенное исполнение на «Дожде» стихотворений Дмитрия Быкова в рамках проекта «Гражданин поэт», а вам эти стихи нравятся?

— Какие-то нравятся, какие-то нет.

— Любопытно, а вы понимали, что когда станете это читать, у вас могут возникнуть в отношениях с государством определенные осложнения?

— Нет.

— Почему?

— А из-за чего?

— Ну, взять хотя бы стихи про судью Данилкина...

— ...и его помощницу Наташу Васильеву, прекрасную женщину?

— Да-да...

— Не понимаю тогда, почему до сих пор Александр Васильевич Масляков на свободе. Ну как это? — если уж и на эту тему шутить не будем, тогда, действительно, все в кухни!

— Подождите, но там же была фраза о крабе Путине: «Все мы сегодня задавлены крабами с тяжких кремлевских галер...».

— А вот этот вопрос — к Дмитрию Быкову. Где-то я видел надпись: «Правда ли, что Путин — краб?». Не знаю, разбираемся...

— По слухам, вы человек резкий, привыкший резать правду-матку в глаза, — это так?

— Подтвердить не могу, да и правда-матка лишь в определенных нужна случаях — либо чтобы остановить кого-то (только ей это под силу), либо чтобы все замолчали, но я не думаю, что проект «Гражданин поэт» — правда-матка: это прикол.

— Рассказывают, что когда Путин гостил у Никиты Михалкова на даче, вы, будучи подшофе, подбежали к нему и крикнули: «Покайтесь!»...

— Нет, это неправда — ну абсолютная! (Улыбается).

— Откуда же этот слух возник?

— Есть такая творчески продуктивная компания — Гармаш и Стоянов: они и придумали.

— То есть вас на этом празднике жизни не было?

— Никита Сергеевич отмечал день рождения в картинг-центре, мы сидели за столиками, и туда действительно зашел Путин — стоял метрах в 400 от меня. Может, действительно мы шутили — не очень я помню, потому что приехал он уже поздно вечером.

«ЕСЛИ СТАНУ ВСЕХ УБЕЖДАТЬ, ЧТО Я НЕ АЛКОГОЛИК, А ПЬЯНИЦА, НИКТО НЕ ПОВЕРИТ, СКАЖУТ: «ВСЕ АЛКОГОЛИКИ ТАК ГОВОРЯТ»

— Ваше кредо, как у Остапа Бендера: «Всегда!», а политическая позиция? Или актеру она не нужна?

— Не знаю и, что такое политическая позиция, не понимаю.

— Политикой хоть интересуетесь?

— Ну как? — я все-таки сын своего отца, но при том бабле, которое общество наше накрыло, политика совсем никуда не годится, потому что все видно и понятно: кто хитрее объяснит, зачем ему эта «распилка», тот и прав. Это не политика на самом деле, потому что ни политических действий, ни призывов нет, ни движений, а может, я просто постарел: мне кажется, что раньше все это было, а сейчас испарилось.

— Бабло, накрывшее страну, ей во вред?

— Ну почему же? Россия жила в нищете, и, думаю, не во вред, конечно...

— ...но и не на пользу...

— Не на пользу в первую очередь психически невыдержанным людям — у нас слишком много жлобства, когда уж лучше бы у соседа сгорело, чем у меня было.

— По национальности вы чуваш?

— Чуваш-мордвин — папа у меня из мордвы.

— Как интересно, а чувашом и мордвином себя чувствуете?

— Когда приезжаю на Волгу, конечно, хотя мордва — это все-таки не совсем Волга — она подальше, в степях.

— Ну а когда в Чебоксарах находитесь?

— Вы знаете, недавно я там был, на фестивале...

— По-чувашски Шупашкар, да?

— Замечательный город, но Иван Яковлевич, прадед мой, там не был — из деревни Тетюши он пришел в Симбирск, который был одним из наиболее просвещенных городов Российской империи...

— ...и где отец Ленина жил...

— Так Яковлев же его друг: под началом Ильи Николаевича Ульянова, руководившего народными училищами Симбирской губернии (а Иван Яковлевич за просвещение чувашей отвечал) мой прадед открыл более 300 школ чувашских и перевел на этот язык Библию. Еще и отец Керенского в местной гимназии преподавал — там такая...

— ...собралась банда...

— Ну, банда не банда, но думаю, что хороший Симбирск был город — культурный.

— По-чувашски вы понимаете?

— Нет.

— По-мордовски тоже?

— Знаю только, что мокша и эрзя — две разные ветви мордовского народа.

— «Алкоголь, — признались однажды вы, — черное пятно на моей репутации», и добавили: «До 30 лет я позорил родню, а теперь успокоился — свою цистерну водки уже выпил»...

— Та-а-к...

— Был момент, когда решалось: или алкоголь вас, или вы его?

— Этот момент — каждое похмелье, когда понимаешь: сейчас еще рюмочку — и алкоголь меня, а если в душ — тогда я его.

— Отношения с ним складывались у вас непросто?

— Весело, но непросто — да, а у кого в России простые отношения с алкоголем?

— Сегодня вы можете сказать, что остановились?

— Я не хотел бы это говорить — зачем? Я и остановился, и не начинал совсем. Дело вот в чем: если стану всех убеждать, что я не алкоголик, а пьяница, никто не поверит, скажут: «Все алкоголики так говорят», так что лучше уж промолчу.

«ПЕРВОГО ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА Я ПОЛУЧИЛ ЗА ТО, ЧТО ВЗОРВАЛ АТОМНЫЙ АРСЕНАЛ НАТО В АФРИКЕ, ВТОРОГО — ЗА ТО, ЧТО В ВАШИНГТОН ВЪЕХАЛ НА ТАНКЕ, НУ И ТРЕТЬЕГО — КОГДА В ТРЕТЬЕЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ МЫ ПОБЕДИЛИ...»

— Вы как-то признались, что потеряли невинность в 13 лет с проститутками...

— Да полчаса назад вам и признался.

— Где их, простите, нашли?

— В городе Ялта.

— И как это получилось — в 13-то лет?

— Ну, понимаете, мы артисты были, в кино снимались...

— Но вы-то мальчик!

— Да, а они — девочки.

— Сколько раз вы были женаты?

— Официально? (Задумался). Четыре.

— Долго считали! А неофициально?

— Ну, неудобно об этом...

— Долго искали?

— И искал, и жизнь так шла, но не думаю, что всем это интересно.

— Ваши шестеро детей наверняка совершенно разные...

— Ну почему же? — они похожи.

— Как вы их воспитываете?

— Политикой невмешательства. Пускай мама воспитывает: мамы, они лучше, чем папа, а я в случае чего помогу. Иногда и нотации читать приходится, но это не самое приятное в наших с детьми отношениях.

— Не жалеете, что у вас нет звезды Героя Соцтруда, чтобы пойти и за кого-то из них заступиться?

— Ой, мне недавно сон такой снился! Рядом с нашим домом у Никитских Ворот была металлоремонтная мастерская, и мама мне в полдевятого или без 20-ти девять вечера говорит: «Пойди сделай ключ — я потеряла». Иду, значит, я в мастерскую, уже без пяти, думаю: «Ну, ключ-то успею сделать», и вдруг ветеран подходит, герой. Вопросов нет — очередь я уступил и, не сделав ключа, пошел домой и лег спать, но настолько распереживался, что приснился мне сон: первого Героя Советского Союза я получил за то, что взорвал атомный арсенал НАТО в Африке, причем как? Спичку кинул, сам белой простынкой накрылся, и мимо меня все прошло. Второго Героя дали за то, что в Вашингтон въехал на танке, ну и третьего — уже когда в Третьей мировой войне мы победили, и вот в этом же сне захожу я в металлоремонт...

— ...с тремя звездами...

— ...да, и у меня три ключа, а еще когда-то приснилось, что я Муссолини и меня за мизинец повесили. Хотя его же за ноги повесили — я, наверное, где-то об этом прочел, и вот снилось мне, что я Муссолини, еду куда-то в машине, спасаюсь от итальянских партизан, но меня все равно ловят и вешают за палец. Проснулся вот так (прикусывает палец. — Д. Г.), зубами его зажимал — дикая боль! (Смеется).

— Слушайте, вам надо когда-нибудь сны свои описать...

— Честно говоря, когда их рассказываю, сам удивляюсь: вот сейчас интервью закончим — внизу карета «скорой» уже ждет...

— И Никита, и Николай, ваши дети, тоже в кино снимаются — работы их смотрите?

— Да, все нормально пока. Какие-то замечания делать им я не вправе, потому что сыновья в самом начале творческого пути, и если что-то говорить, можно им жизнь сломать. Никита вот в сериале «Баллада о бомбере» сыграл главную роль, Николаша в «Белой гвардии» снялся — в роли Николки.

— Задам вам последний вопрос: на детях гениев природа, говорят, отдыхает — вас это не расстраивает?

— Андрей Кобзон ответил на этот вопрос замечательно: «На детях гениев природа отдыхает, а дети гениев отдыхают на природе» (смеется).

Дмитрий Гордон

+10
Теги: Ефремов Михаил
Комментарии: 3 8-сен-2012, 09:19
Крикс: Не ожидал, что наш перфоманс станет лучшим
Крикс: Не ожидал, что наш перфоманс станет лучшим

Победа оказалась неожиданной. Я сам только вчера узнал, что проводится этот конкурс, не было никаких шансов, что выиграем.…
Фильм «Околофутбола» должен понравиться обычному зрителю (Видео)
Фильм «Околофутбола» должен понравиться обычному зрителю (Видео)

Об уже нашумевшем, недавно вышедшем в прокат фильме "Околофутбола" рассказывает главный герой картины Григорий Иванец.
Антон Карпухов: С детства болею за московский «Спартак»
Антон Карпухов: С детства болею за московский «Спартак»

Лучший игрок января доигровщик «Кузбасса» Антон Карпухов — о волейбольной карьере, жизни в Кемерово и…

EversoR

#1 EversoR (8 сентября 2012 12:51)

Очень жаль, что многие КБ не читают темы с Ефремовым - интересно и познавательно! smile-29
  • 0
gladiator1974

#2 gladiator1974 (8 сентября 2012 17:37)

на самом деле я не умный, а в умного просто играю

Миша - НАСТОЯЩИЙ!!! Потому и любим народом..
Весьма познавательно, про чувашско-мордовские корни впервые услышал
  • 0
маршал

#3 маршал (9 сентября 2012 18:26)

А я не сравнивал бы любовь к родной стране с отношением к государственным институтам: Родина — это одно, а государственные институты — совершенно другое.

Прям в точку. Все-таки, Михаил Олегович-простой русский мужик, и поэтому так симпатичен
  • 0

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Чемпионат КХЛ
8 декабрь 2016
19:30 (мск) Москва
ХК Спартак МоскваVSХК Нефтехимик Нижнекамск

Премьер-лига 18-й тур
3-5 март 2017
Краснодар
ФК Краснодар КраснодарVSФК Спартак Москва

Чемпионат КХЛ
6 декабрь 2016 Москва
ХК Спартак Москва1:0ХК Ак Барс Казань

Премьер-лига 17-й тур
5 декабрь 2016 Москва
ФК Спартак Москва2:1ФК Рубин Казань


Пользователи:

Гостей: 31
Последние пользователи:
Crix
mfkf